Даниил Соколка позже всех присоединился к «Снежным Барсам» в нынешнем сезоне, приехал прямиком из Северной Америки. О своём хоккейном пути, юниорской лиге США и переезде в Казахстан Даниил рассказал в интервью.

— Ты у нас новичок в команде, поэтому расскажи немного о себе, например, как началась твоя хоккейная история?
— Сам я из Орска, там и начал делать свои первые шаги в хоккее. Сначала хоккеем стал заниматься старший брат, а когда мне исполнилось три года, отец отдал в ДЮСШ и меня. В итоге, в игре остался я, а брат из-за травмы завершил карьеру. В Орске тренировался девять лет, затем, из-за конфликта отца с руководством, мы перешли в челябинскую школу. Там уже всё было иначе, другой уровень, и ни для кого не секрет — хоккейная школа Челябинска одна из лучших в России.

— Как в итоге оказался в Северной Америке, на другом конце земли?
— После трёх лет в Челябинске переехал в Москву, мне хотелось расти дальше, развиваться. Давно звали в московское «Динамо», но ни я, ни родители не хотели, чтобы я оказался в этой школе. Когда пригласили в ЦСКА — сразу уехал, мне тогда было пятнадцать лет. Правда, там прозанимался от силы месяц, а после этого Игорь Ларионов предложил попробовать себя в США. Посоветовался с родителями, все приняли решение уехать.

— Как дела складывались за рубежом, в странах, где хоккей, как религия?
— Начал в юниорской лиге Детройта, был самым младшим в команде, все парни оказались на два года старше меня. Но Игорь Ларионов говорил, что нужно расти и развиваться со старшими, поэтому в первом сезоне пришлось тяжело: новая страна, другой тип хоккея, всё вокруг на английском, плюс все старше и сильнее меня.

Первая команда называлась «Литтл Сизорс», входит она в юниорскую лигу США. В штате было 20 команд, играющих определенное количество матчей, затем первая десятка борется за Кубок штата. Клубы, выигрывающие кубок штата, в итоге соревнуются в финале юниорской лиги. Мы выиграли турнир штата, поехали на финал, но провалили его... там очень сильный уровень хоккея. Можно напомнить, в США 51 штат, а значит — 51 клуб. Мы в итоге заняли третье место в своей группе, в плей-офф не попали.

В следующем сезоне остался в этой же лиге, но сменил команду. «Ханей Бэйкетс» — так назывался новый клуб, там мы и познакомились с Фёдором Гусыниным, играли в одном составе. Это, по-моему, самый яркий сезон в США, много очков набрали вместе с Федей, тренерский штаб доверял, давал много игрового времени. А последний сезон в Америке провел в лиге колледжей, мы стали чемпионами, но тогда собой оказался недоволен, в результате уехал в Канаду, в главную лигу Квебека.

— Английский для тебя был не родным языком, как быстро выучил его после переезда?
— Мне понадобилось полтора года, чтобы начать свободно говорить и понимать английский, так как приехал я в США, абсолютно не зная его. Первые месяцы на тренировках помогал переводчик, что-то объясняли ребята жестами, на пальцах. Сложно пришлось в школе, так как язык обучения все-таки не родной, а пропускать занятия нельзя, нужно заниматься и стараться, иначе выгонят и из школы, и из команды. Там к этому очень серьёзно относятся, поблажек нет, даже если ты лучший бомбардир.

— Если сравнить лиги, в которых ты поиграл с МХЛ, — весомая разница?
— Наверное, такое сравнение будет не очень корректным, там коробка меньше, другие скорости, причем не только физическая, но и быстрота мысли. В канадском хоккее нужно думать гораздо быстрее, иначе без головы останешься.

— Насколько эти лиги популярны в США и Канаде?
— Очень популярны, практически у всех команд дворцы на 7000 — 10 000 зрителей, люди приходят, стадионы почти всегда полны. И это несмотря на то, что вход платный.

— Что тебе дали четыре года в Северной Америке?
— Прежде всего, узнал хоккей с другой стороны, точнее, открыл для себя новую манеру игры. В итоге, приобрел навыки в России, в США и Канаде, и стал таким, как есть. Хорошо освоил борьбу, особенно в углах, там её очень много. Скорость моя в игре, в катании, в мышлении улучшилась, там не дают подумать.

— И все же, какой хоккей тебе ближе: североамериканский или русский?
— Меня с детства учили русскому, комбинационному хоккею, поэтому сейчас ближе именно он. Здесь умная игра в пас, командная работа, а не просто подхватил шайбу, побежал и бросил.

— Как из Канады перебрался в Казахстан?
— На предсезонных играх в лиге Квебека получил травму, повредил связки на спине. Месяц восстанавливался, но в итоге ждать не стали, сказали, что нужно заявлять команду, а меня не взяли, так как к травмированным хоккеистам там очень осторожно относятся. В итоге агент принял решение: нужно уехать. Так и оказался в «Снежных Барсах», о чем ничуть не жалею.

— Как оценишь свой дебют в МХЛ? Долго перестраивался после Северной Америки?
— Поначалу — да, показалось непривычно, но сейчас вроде бы вкатился. Больше привыкал к спаренным играм, так как в Северной Америке такого не было, во всяком случае там, где я играл. Ну и таких расстояний нет между городами, пара часов на автобусе — и ты уже на арене соперника.

— Немного о делах в «Снежных Барсах», затянулась череда поражений в конце 2017 года, почему?
— Тяжелый вопрос, тренеры с нами постоянно об этом говорят, разбирают моменты. Стараемся работать лучше, в атаке вроде бы создаём хорошие моменты. Но, как я считаю, плохо играем в обороне, допускаем нелепые ошибки, зачастую не помогаем вратарю. Просто нужно быть более собранными на льду, не заигрываться в нападении, все причины в нас самих.