Не пойман — не йети..

Первый номер газеты «Советский спорт» за 1987 год (1 января) явно был подготовлен для пытливых читателей, которые после ночных посиделок возле елки еще способны адекватно воспринимать и обращение Михаила Горбачева к трезвому народу (на остальных тогда были гонения), и «переварить» интервью со знаменитым врачом Гавриилом Илизаровым, народным артистом СССР Юрием Никулиным, учителем хоккейных чемпионов Анатолием Тарасовым и звездой мирового тенниса Борисом Беккером. Ну а новогодними подарками в легком мистическом формате была встреча с Дедом Морозом на первой полосе и статья «Снежный человек: поиски продолжаются» — на последней.

Очень интересная статья. Оказывается, знаменитые альпинисты не раз натыкались на гигантские следы йети, их фотографировал сам Рейнхольд Месснер, а еще Эрик Шиптон, Джон Хант и десятки других известных и не очень горовосходителей. И это были сообщения с Эвереста, Аннапурны, Лхоцзе, других «восьмитысячников». То «снежные люди» проходили мимо палаток альпинистов, то нападали на продовольственные склады различных экспедиций, то просто кричали душераздирающим голосом... Свидетелей встреч с йети для статьи набралось достаточно, и лишь первый покоритель Эвереста Эдмунд Хиллари, руководивший в начале 60-х годов прошлого века специальной поисковой экспедицией, в своей книге пришел к выводу, что все это — выдумки...

И все-таки не отрицаю...

Сегодня не 1 января и даже не 1 апреля. И не 1960 год, когда знаменитый Хиллари повез в Гималаи научную группу. А наш собеседник — тоже известный во всем мире горовосходитель, покоритель всех 14 «восьмитысячников» планеты алматинец Максут Жумаев. Я очень удивился, когда он совершенно не удивился вопросу о «снежном человеке». Впрочем, у кого же еще о нем спрашивать, как не у побывавшего на всех земных пиках, буквально на животе пробороздившего Гималаи и Каракорумы, Памир и Тянь-Шань, Кавказ и Альпы человека?

— Максут, для начала такой вопрос. Сейчас многие альпинисты работают над программами покорения главных вершин всех континентов. Вам эта тематика интересна?
— Пока нет. У меня в таком проекте всего две покоренные вершины, никогда не ставил перед собой этой задачи. Всему, наверное, свое время: пока молодой и хватает сил — занимаюсь «восьмитысячниками», а когда выйду на пенсию, может, пойду и по маленьким горам.

— А что думаете о «снежном человеке»?
— Не знаю, почему люди «парятся»? В одном из тибетских монастырей лежит скальп йети, возьмите ДНК и расшифруйте! Уточните, что это такое...

— Сами вы хоть раз видели его следы?
— Нет, конечно! Там, где я хожу, «снежному человеку» ходить не надо. Там нет ни травы, ни деревьев, только большие горы, лед и скалы. Искать йети нужно в других местах.

— И вы совершенно не верите в его существование?
— Нет, я, конечно, мог пошутить 10 мая, что видел йети даже в базовом лагере. Их было много, они обросшие, ходят как с похмелья... Знаете, мы стараемся, где бы ни были, отмечать День победы. Не для того, чтобы кому-то напомнить, что в Великой Отечественной войне кого-то победили, просто во время экспедиций часто объединяемся с коллективами альпинистов из России, Узбекистана, других стран СНГ, к нам иногда присоединяются команды из Восточной Европы. 9 Мая мы приглашали к себе даже немцев, американцев и праздновали победу наших дедов над фашизмом. А на следующий день после такого празднования может привидеться все что попало... Даже можем напридумать о встречах со «снежным человеком». Только раз в году...

Шутки шутками, но я не исключаю ничего. Никто же не доказал, что Бога нет, но каждый ищет Бога в самом себе.

Когда ставка — жизнь

— Там, наверху, в атмосфере разреженного воздуха, в пургу и холод, в период истощения физических и моральных сил могут быть просто галлюцинации. И даже в таких условиях вам никогда ничего не привиделось?
— Вы знаете, это не галлюцинация, а стойкое ощущение присутствия еще кого-то в нашей связке. Такое бывало очень часто.

— Вы идете в гору и ощущаете чью-то поддержку?
— Совершенно верно. Первым идет Василий Пивцов, за ним — некто еще один, потом — я. И я чувствую, что есть третий, который нас тянет вверх. Потом, через несколько месяцев, за кружкой чая я могу спросить у Василия: «Слушай, у тебя не было ощущения, что мы поднимались втроем?», и он подтверждает, что чувствовал то же самое. На эту тему мы выходим не договариваясь. И часто складывается стойкое ощущение, что нас в связке было трое. Возможно, что это души погибших альпинистов, которые не завершили свои восхождения и продолжают двигаться к цели, помогая живым. Диалогов у меня с ними не было, но я знаю ребят, которые общались, разговаривали с этими душами. Не монологи, а именно диалоги! И они их видели в альпинисткой одежде.

Врать не буду: сам я духов не видел, но только чувствовал.

— Такие ощущения только в горах или в обыденной жизни они тоже случаются?
— Нет, это только на грани жизни и смерти. Когда мир утончается и ты находишься в одном шаге от смерти. Когда больше и ярче все чувствуешь. А что в городе? Здесь мы заскорузлые, в «панцире», и сюда обычно духи не спускаются. Да и в горах они спускаются только до базовых лагерей, а где люди живут — не идут. Они говорят: «Ну ладно, счастливо!» и уходят.

— Основная масса альпинистов — это атеисты или верующие?
— Это люди, уважительно относящиеся к вере. И для нас абсолютно нет разницы, что я мусульманин, а Василий Пивцов — христианин. Мы приезжаем в Непал, идем в буддийский храм, и лама за нас читает молитву. Мы это принимаем всем сердцем, а не ушами. Совершенно неважно, какими словами мы общаемся с Богом, главное — как ты это делаешь.

В прошлом году мы были на вершине К2, просто погибали там...

— Это та вершина, которую вы не могли покорить в ходе нескольких своих экспедиций?
— Вот именно! А на этот раз за нас молились и в Австрии, потому что в экспедиции была известная альпинистка из этой страны Герлинда Кальтенбруннер, и в Казахстане — епископ Каскеленский Геннадий и отец Александр, и в мечетях — родные и близкие... Это была мощнейшая поддержка, любая молитва, правильно произнесенная, имеет право быть материализованной. У нас на К2 было столько моментов, когда жизнь висела на волоске, что просто нереально вернуться домой. Мой близкий друг, очень светлый человек, который за буханку хлеба лечит людей с тяжелейшими заболеваниями, сказал мне о своем видении. К слову, на вершину К2 в последние четыре года никто не восходил. Там люди только погибали, по два и больше за сезон. И вот друг сказал, что увидел, как буйволы с рогами на вершине расступились перед нами. Это духи горы. А еще он сказал, что у многих людей, которые за нас молились, было ощущение, что с нами идет какое-то облако, как поле, защищающее от лавин и камней.

Был у нас такой момент, когда в 20 метрах над нами готовился к сходу лавиноопасный кусок. Мы знали, что он сойдет по-любому. Тут Вася повернулся ко мне и переспросил: «Максут, это точно, что за нас молились в церквях?» Я говорю: «Точно!» Буквально пять часов назад я разговаривал по спутниковому телефону со своим другом, который мне сказал, что о безопасности экспедиции молятся не только служители церкви, но и все наши товарищи. И барана резали, чтобы мы живыми вернулись домой. Это нормально.

За всех альпинистов сказать не могу, но что касается религии, веры, примет, то для нас это очень важно. Потому что мы всегда на грани, нам не до шуток, у нас на кону жизнь. Да, у альпинистов есть какие-то приметы, талисманы, но если футболистам они помогают выиграть матч, то у нас цена куда выше...